Подпишитесь на
Сообщения
Все комментарии
воскресенье, 16 августа 2015 г.
воскресенье, 15 февраля 2015 г.
среда, 14 января 2015 г.
Если мы не роддом - значит дурдом!
В который раз обсуждают по радио и во всех СМИ этого мерзейшего эстрадного бабомужика — не хочу лишний раз произносить имени этого квази-существа, этого беса. Это действительно — огромная опасность для всего человечества! Без всяких преувеличений! Это — мощнейшая информационная агрессия, инфекция и зараза!
Всякая информация имеет генетический характер — и всегда, так или иначе, влияет на наши генетические коды, на наши генетические программы, а значит — и на всё наше физическое, психическое и духовное здоровье, равно и на здоровье нашего потомства. А этот «информационный пакет» — или, с позволения сказать, «эстетический посыл» — способен на глубочайшем уровне разрушить наши естественные генетические коды, повредить их очень уязвимую жизненную стабильность. Посыл и информационный заряд этой мерзости — в прямом смысле анти-генетический, контр-натальный, направленный против человека — как существа РОДОВОГО!
И это — касается всей нынешней наглой и агрессивной «гей-пропаганды». Она — предельно опасна и разрушительна для самого живого естества человека! Она — в самом прямом смысле анти-человечна, и направлена — на расчеловечивание человека!
Человек — существо не половое, а РОДОВОЕ! Пора это вспомнить, осознать и понять — если мы вообще хотим выжить в этом всепроникающем сатанизме, в этом информационном аду, в этой глобальной фабрике зомбогуманоидов, биороботов и киборгов!
Жизнь — как и сама человеческая сущность — это генетическая энергия, это натальный процесс, это РОДОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. Кто не рожает — тот не живёт. «Пролетарий» — это ведь буквально по-латыни: «рождающий потомство, родитель». Римляне ещё помнили, что мы — существа родовые. И естественной формой человеческого общежития — мы это совершенно забыли — может быть только РОДОВАЯ ОБЩИНА, только натальная коммуна, только полноценная семья (ещё в 19-ом веке на Русском Севере были семьи по восемьдесят с лишним человек).
Энгельс, работая с рукописями покойного Маркса, написал замечательную работу, для всех марксистов и не-марксистов: «Происхождение семьи, частной собственности и государства», полностью посвящённую родовой общине, её истории с первобытных времён, её эволюции, её будущему. Кто её читает, кто её по-настоящему понял?..
И воспитание человеку абсолютно необходимо — не сексуальное, не половое, а — РОДОВОЕ! Только когда мы это поймём — возможно будет наше ВОЗРОЖДЕНИЕ!
Мужское и Женское должны соединяться только естественным образом — только по законам ПРИРОДЫ, которые священны, ибо установлены свыше, и их нарушение — ведёт к неминуемым катастрофам!
Мужское и Женское — должны именно соединяться, но — не смешиваться! Смешение этих архетипов, этих идей, этих программ — ведёт к слому самых глубинных матриц всего нашего существования как живых существ, как родовых существ.
Скажут опять: надо ломать стереотипы?.. Искусственные стереотипы — ломать необходимо, когда они начинают мешать естественному развитию человека. Но нельзя ломать — естественные архетипы нашего существования, на чём стоит глубиннейшая организация всей человеческой жизни.
И спасёт нас сейчас — только РОДОВОЙ ВЗРЫВ, только фундаментальнейшее и целостное осознание наших генетических архетипов, только осознанная натальная революция! Степень осознанности этого пассионарного взрыва — будет степенью его созидательности.
Когда мы поймём изначальный Большой Взрыв, создавший — и продолжающий создавать — всю Вселенную именно как жизнеутверждающий Родовой Взрыв, как Большое Рождение и Большое Рождество, как событие натальное, только тогда — произойдёт наше тотальное ВОЗРОЖДЕНИЕ! И тогда — мы сможем возродить весь мир! Дерзай, Россия!
Жизнь - Едина, Разумна, Священна и Волшебна.
УМРИ - НО РОДИ!
Поток моего Мирового Сознания
Что-то очень важное мне открылось в эти последние бессонные часы. Что-то очень важное... О природе самой Речи, самой Мысли. Там очень много — можно распутывать и распутывать. Собственно, это как бы и не я хочу это распутывать — а сама Мысль-Речь хочет само-распутываться, само-раскручиваться, само-развиваться, само-раскрываться...
Также много думалось и вспоминалось про Огонь. Об этом надо обязательно написать! Про мой культ Огня, начавшийся ещё в детские годы, когда я с огромным увлечением читал книжки про первобытных людей. Мне это было так понятно и близко — их культ Огня! И, конечно же, он возродится! Уж я постараюсь!.. И чтобы — до самых звёзд!.. Как у Королёва... Как в откровении Бога — Аврааму... «Вот столько — будет у тебя потомков!»...
Пишу — и боюсь останавливаться. Точно боюсь, что может оборваться какая-то очень тонкая и слабая, живая ниточка. Ниточка — Мысли, Речи?.. Повествования?.. Самого — Истинного Времени?.. Опять и опять, в который раз, у меня возникают и по этому поводу, воспоминания и ассоциации — с моей «мансийской тропой» на Урале. В том направлении — где погибла группа Дятлова... Идёшь — тропа есть; останавливаешься — тропа исчезает... Ты сам и есть — эта тропа. Ты сам и есть — Путь... Дао, которое не выражается словами... Ибо слова — локальны, а Реальность — транс-локальна... Но поскольку Сансара и Нирвана суть Одно, то и в выражаемом можно выразить невыразимое... Квантовая парадигма уже может кое-что объяснить — или хотя бы немного прояснить — из того, что было известно с первобытных шаманских времён...
Достаточно вспомнить тот ритмический звон бубна, у ночного костра...
Да, тоненькая живая ниточка... Будто сердце — это клубок этих живых нитей; и вот, я пытаюсь размотать этот живой клубок... Клубок Мировой Памяти?.. Да, он — в ядре каждой живой клетки... Только тронь — и процесс пошёл... И надо это делать очень нежно и осторожно — иначе действительно может что-то оборваться. И кончика этой живой ниточки — уже больше не найдёшь никогда. Будет что-то очень похожее — но не это. Не это неповторимое, что возможно и что существует только Сейчас и Здесь. Только — СЕЙЧАС и ЗДЕСЬ...
Кто-то будто плачет во мне... Я пытаюсь прислушаться: кто ты? Что это за существо — которое плачет, или жалуется во мне? Хочет что-то сказать... Кто? Кому?..
Душа моя плачет?.. Сердце плачет?.. Не знаю. Не знаю...
Душа Мира — может плакать?.. И жаловаться — именно тебе?..
Да, я почувствовал это ещё тогда, в эти мои бессонные часы, как что-то очень поэтическое и лирическое, и даже музыкальное, мелодическое; и в то же время — такое... мягко-мягко ритмическое, где глубоко скрытый внутренний, и очень непростой ритм, только едва-едва угадывается, и угадывается, скорее, интуитивно...
...И позитивно, и креативно, и конструктивно... Так и вижу — эти геометрические пирамиды... С проекциями — в пентаграмму...
Геометрия звука... Сердца наука...
Это «что-то» — это то, чего мне всегда очень-очень не хватает, не хватало всегда. Я так давно не писал стихов — а ведь это прямое и неминуемое омертвение души: если и без стихов, и без поэзии, и без музыки... и без самой — живой Красоты!.. Ведь Красота — это сама Жизнь!.. Этого так мало вокруг, да и в той же несчастной Сети, этого так не хватает!.. Разве можно без этого жить?..
Чувство живого Времени... И — как же оно становится Верой?.. Тайна. Есть сознание — возможности и абсолютной необходимости истинной и живой Веры. За которую можно — и положить всю жизнь, и умереть... А — где же сама Вера?.. Как она рождается?..
Вспомнил сразу Елену Шварц. Её подростковые дневники. Её настоящее откровение Веры — когда она прочла про Савонаролу... В этот момент — она была мне настоящей сестрой, эта девчонка, лишь немного постарше меня... Я прочёл это лишь недавно, когда её уже не было в живых. А тогда, в эти великие и страшные 70-ые... Мы сидели напротив друг друга — очень близко — на чём попало все сидели — и долго так сидели на том семинаре — и так и не сказали друг другу ни одного слова...
Вспомнил и про другую девушку (а ведь чем-то они похожи!..)... Тот Новый Год, тот автобус в ночи... И больше мы — не увиделись никогда... Да — и не должны были увидеться...
Все увидимся — когда нужно и где нужно.
Я опять про то, что мне открылось около суток назад на моей постели, на моей старой, почти разваливающейся кровати, которая едва лет на десять моложе меня... И которую так благословил Бог... Открылось про то — что сама мысль заключает в себе силу анти-гравитации! Силу — которая создаёт и раскручивает всю Вселенную. Силу — которая дарует тебе Свободу, и способна победить смерть!
Написал: «дарует Свободу». Хотя — я ведь об этом не раз думал — как можно даровать Свободу, которая не есть какой-то отчуждённый объект, и которой нельзя манипулировать?.. Свобода может лишь открыться — открыться сама! Открыться в тебе самом — и во всём. Сила анти-гравитации — это и есть энергия Свободы! Сама Мысль — сама Речь — несёт в себе эту всемогущую и всепобеждающую энергию само-раскрывающейся Свободы!..
Воля и Свобода. Мужское и Женское. Как зеркальные отражения друг друга... В симметрии и в резонансе. Хотя — сколько тут разбитых, кривых и затемнённых зеркал!..
«Королевство Кривых Зеркал». Какой хороший и мудрый — был этот детский советский фильм! Книжку не читал. А фильм — смотрел в детстве много раз. И всегда была масса мыслей после этого фильма. Себя, конечно, отождествлял с зеркальщиком Гурдом. И, конечно, мечтал, чтобы и меня освободили из моего героического заточения такие два прекрасных существа-близнеца... На эти роли, как потом рассказывали создатели фильма, хотели взять девчонок постарше; возможно, это было бы интересней... А близнецы — это вообще особая тема, особая тайна. И особенно — как мне кажется — если они противоположного пола... Ян/Инь... Нечистое — сгинь!..
Сколько уже написал! Единым духом, не останавливаясь!.. Давно так не было. И очень давно не писал ТАК, не писал ТАКОЕ... Просто — пишется. Пишется — как бы само собой. Как бы сама Речь — сама Мысль — раскручивает сама себя из своего таинственного скрытого клубка... Нить Речи — нить Мысли — это нить истинной Материи?.. Можно понимать и так. Все мысли — это одна Мысль, и все нити — это одна Нить... Нити — струны. А супер-струны — должны звучать ещё круче! Супер-струны моей души... Мировой Души!..
Вот поэтому и я — Мирочеловек. Как и мы все. Как и мы все, ребята мои дорогие...
Надо проведать мать...
Смотри дальше: http://www.liveinternet.ru/users/5784430/post350012708/
понедельник, 1 декабря 2014 г.
И да будет Свет!
Изменил оформление этого своего блога. Был он у меня тёмный, оригинальный, но, как оказалось, с досадными накладками при отображении текста. А данное оформление - простое и светлое. И да будет Свет!
И да будет Свет!
И да будет Свет!
Кстати, простейшая, мощнейшая и фундаментальнейшая мантра, повторяю её по многу раз в день (когда слишком достают мои болячки). Мантра, которая выявляет и реализует в человеке его Божественную и Космическую природу, и творит всё, что должно быть сотворено. Ибо и Бог есть Свет, и Мир есть Свет. И человек - тоже есть Свет. Просто об этом надо хорошенько вспомнить. И будем, по Циолковскому, "лучистая энергия", наполняющая собою всю Вселенную...
пятница, 21 ноября 2014 г.
Герцен о Белинском
"Милый Белинский!.. ...В этом застенчивом человеке, в этом хилом теле обитала мощная, гладиаторская натура; да, это был сильный боец! Он не умел проповедовать, поучать, ему надобен был спор. Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвленным, когда касались до его дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щек и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким и по дороге с необычайной силой, с необычайной поэзией развивал свою мысль. Спор оканчивался очень часто кровью, которая у больного лилась из горла; бледный, задыхающийся, с глазами, остановленными на том, с кем говорил, он дрожащей рукой поднимал платок ко рту и останавливался, глубоко огорченный, уничтоженный своей физической слабостью. Как я любил и как жалел я его в эти минуты!"
(А.И.Герцен "Былое и думы")
(А.И.Герцен "Былое и думы")
вторник, 18 ноября 2014 г.
Клятва Герцена и Огарёва на Воробьёвых горах
"Воробьевы
горы... скоро сделались нашими «святыми
холмами»...
В
Лужниках мы переехали на лодке
Москву-реку... ...Взбежали на место
закладки Витбергова храма на Воробьевых
горах.
Запыхавшись
и раскрасневшись, стояли мы там, обтирая
пот. Садилось солнце, купола блестели,
город стлался на необозримое пространство
под горой, свежий ветерок подувал на
нас, постояли мы, постояли, оперлись
друг на друга и, вдруг обнявшись,
присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать
нашей жизнью на избранную нами борьбу.
Сцена
эта может показаться очень натянутой,
очень театральной, а между тем через
двадцать шесть лет я тронут до слез,
вспоминая ее, она была свято искренна,
это доказала вся жизнь наша.
Мы
не знали всей силы того, с чем вступали
в бой, но бой приняли. Сила сломила
в нас многое, но не она нас
сокрушила и ей мы не сдались, несмотря
на все ее удары. Рубцы, полученные от
нее, почетны, — свихнутая
нога Иакова была знамением того, что он
боролся ночью с богом.
С
этого дня Воробьевы горы сделались для
нас местом богомолья, и мы в год раз или
два ходили туда, и всегда одни..."
(А.И.Герцен "Былое и думы")
Выделено в тексте полужирным и подчёркнутым - мною.
Картинка называется:
Вид Москвы и ее окрестностей с Воробьевых гор.
Клятва Герцена
«Победу Николая над пятью /повешенными декабристами/ торжествовали в Москве молебствием. Середь Кремля митрополит Филарет благодарил бога за убийства. Вся царская фамилия молилась, около нее сенат, министры, а кругом, на огромном пространстве, стояли густые массы гвардии, коленопреклоненные, без кивера, и тоже молились; пушки гремели с высот Кремля.
Никогда виселицы не имели такого торжества; Николай понял важность победы!
Мальчиком четырнадцати лет, потерянным в толпе, я был на этом молебствии, и тут, перед алтарем, оскверненным кровавой молитвой, я клялся отомстить казненных и обрекал себя на борьбу с этим троном, с этим алтарем, с этими пушками. Я не отомстил; гвардия и трон, алтарь и пушки — все осталось; но через тридцать лет я стою под тем же знаменем, которого не покидал ни разу» («Полярная звезда» на 1855).
суббота, 15 ноября 2014 г.
Рассуждения Ленина о Марсианах
"Известно мнение Фридриха Энгельса, что «бытие есть вообще открытый вопрос начиная с той границы, где прекращается наше поле зрения».
Комментируя эту мысль, Владимир Ильич Ленин писал в 1908 году: «Энгельс говорит о бытии за той границей, где кончается наше поле зрения, то есть, например, о бытии людей на Марсе и т.п. Ясно, что такое бытие действительно есть открытый вопрос». Вождь мирового пролетариата вообще любил порассуждать на подобные отвлеченные темы. Вот, например, что говорил вождь мировой революции по поводу инопланетной жизни в своей беседе с А.Е.Магарамой:
… «…И жизнь, при соответствующих условиях, всегда существовала. Вполне допустимо, что на планетах солнечной системы и других местах вселенной существует жизнь и обитают разумные существа. Возможно, что в зависимости от силы тяготения данной планеты, специфической атмосферы и других условий эти разумные существа воспринимают внешний мир другими чувствами, которые значительно отличаются от наших чувств».
Вопрос установления контакта с иными цивилизациями также чрезвычайно интересовал Ленина. Об этом свидетельствуют записные книжки знаменитого английского фантаста Герберта Уэллса. Мы находим в них следующую запись:
… «Ленин сказал, что, читая роман "Машина времени", он понял, что все человеческие представления созданы в масштабах нашей планеты: они основаны на предположении, что технический потенциал, развиваясь, никогда не перейдет "земного предела". Если мы сможем установить межпланетные связи, придется пересмотреть все наши философские, социальные и моральные представления; в этом случае технический потенциал, став безграничным, положит конец насилию как средству и методу прогресса…»
В свое время корреспондент журнала «Техника - молодежи» Кирилл Вальдман, интересуясь Швейцарией, решил узнать, какое впечатление произвела эта страна на Владимира Ленина, который прожил там в эмиграции около 15 лет. Обратившись к переписке Ленина с родственниками, Вальдман среди писем к матери, Марии Александровне Ульяновой, обнаружил необычный по теме постскриптум (само письмо, к сожалению, не сохранилось):
… «Р. S. Сегодня прочел один забавный фельетон о жителях Марса, по новой английской книге Lowell’я - "Марс и его каналы". Этот Lowell - астроном, долго работавший в специальной обсерватории и, кажется, лучшей в мире (Америка).
Труд научный. Доказывает, что Марс обитаем, что каналы - чудо техники, что люди там должны быть в 22/3 раза больше здешних, притом с хоботами, и покрыты перьями или звериной шкурой, с четырьмя или шестью ногами. Н…да, наш автор нас поднадул, описавши марсианских красавиц неполно, должно быть по рецепту: "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман"…»..."
/"Наш автор" - А. Богданов, автор научно-фантастического романа "Красная Звезда"/
http://www.itishistory.ru/1i/15_stalin_47.php
Комментируя эту мысль, Владимир Ильич Ленин писал в 1908 году: «Энгельс говорит о бытии за той границей, где кончается наше поле зрения, то есть, например, о бытии людей на Марсе и т.п. Ясно, что такое бытие действительно есть открытый вопрос». Вождь мирового пролетариата вообще любил порассуждать на подобные отвлеченные темы. Вот, например, что говорил вождь мировой революции по поводу инопланетной жизни в своей беседе с А.Е.Магарамой:
… «…И жизнь, при соответствующих условиях, всегда существовала. Вполне допустимо, что на планетах солнечной системы и других местах вселенной существует жизнь и обитают разумные существа. Возможно, что в зависимости от силы тяготения данной планеты, специфической атмосферы и других условий эти разумные существа воспринимают внешний мир другими чувствами, которые значительно отличаются от наших чувств».
Вопрос установления контакта с иными цивилизациями также чрезвычайно интересовал Ленина. Об этом свидетельствуют записные книжки знаменитого английского фантаста Герберта Уэллса. Мы находим в них следующую запись:
… «Ленин сказал, что, читая роман "Машина времени", он понял, что все человеческие представления созданы в масштабах нашей планеты: они основаны на предположении, что технический потенциал, развиваясь, никогда не перейдет "земного предела". Если мы сможем установить межпланетные связи, придется пересмотреть все наши философские, социальные и моральные представления; в этом случае технический потенциал, став безграничным, положит конец насилию как средству и методу прогресса…»
В свое время корреспондент журнала «Техника - молодежи» Кирилл Вальдман, интересуясь Швейцарией, решил узнать, какое впечатление произвела эта страна на Владимира Ленина, который прожил там в эмиграции около 15 лет. Обратившись к переписке Ленина с родственниками, Вальдман среди писем к матери, Марии Александровне Ульяновой, обнаружил необычный по теме постскриптум (само письмо, к сожалению, не сохранилось):
… «Р. S. Сегодня прочел один забавный фельетон о жителях Марса, по новой английской книге Lowell’я - "Марс и его каналы". Этот Lowell - астроном, долго работавший в специальной обсерватории и, кажется, лучшей в мире (Америка).
Труд научный. Доказывает, что Марс обитаем, что каналы - чудо техники, что люди там должны быть в 22/3 раза больше здешних, притом с хоботами, и покрыты перьями или звериной шкурой, с четырьмя или шестью ногами. Н…да, наш автор нас поднадул, описавши марсианских красавиц неполно, должно быть по рецепту: "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман"…»..."
/"Наш автор" - А. Богданов, автор научно-фантастического романа "Красная Звезда"/
http://www.itishistory.ru/1i/15_stalin_47.php
Ленин как Мессия
Савелий Дудаков "Ленин как Мессия":
http://leninism.su/books/3576-lenin-kak-messiya.html
http://leninism.su/books/3576-lenin-kak-messiya.html
пятница, 14 ноября 2014 г.
Пушкин - Вяземскому. О Байроне.
«Зачем жалеешь ты о потере записок Байрона? черт с ними! слава Богу, что потеряны. Он исповедовался в своих стихах, невольно, увлеченный восторгом поэзии. В хладнокровной прозе он бы лгал и хитрил, то стараясь блеснуть искренностию, то марая своих врагов. Его бы уличили, как уличили Руссо, а там злоба и клевета снова бы торжествовали.
Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением... Мы знаем Байрона довольно. Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе среди воскрешающей Греции. – Охота тебе видеть его на судне. Толпа жадно читает исповеди, записки и ets., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе».
(Из письма А.С.Пушкина - П.А.Вяземскому)
Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением... Мы знаем Байрона довольно. Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе среди воскрешающей Греции. – Охота тебе видеть его на судне. Толпа жадно читает исповеди, записки и ets., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе».
(Из письма А.С.Пушкина - П.А.Вяземскому)
четверг, 13 ноября 2014 г.
Борис Пастернак о Ленине
«Ленин, неожиданность его появления из-за закрытой границы; его зажигательные речи; его в глаза бросающаяся прямота; требовательность и стремительность; не имеющая примера смелость его обращения к разбушевавшейся народной стихии; его готовность не считаться ни с чем, даже с ведущейся и еще и не оконченной войной ради немедленного создания нового невиданного мира; его нетерпеливость и безоговорочность вместе с остротой его ниспровергающих, насмешливых обличений, поражали несогласных, покоряли противников и вызывали восхищение даже у врагов.
Как бы ни отличались друг от друга великие революции разных веков и народов, есть у них, если оглянуться назад, одно общее, что задним числом их объединяет. Все они – исторические исключительности или чрезвычайности, редкие в летописях человечества и требующие от него столько предельных и сокрушительных сил, что они не могут повторяться часто. Ленин был душой и совестью такой редчайшей достопримечательности, лицом и голосом великой русской бури, единственной и необычайной. ОН с горячностью гения, не колеблясь, взял на себя ответственность за кровь и ломку, каких не видел мир, ОН не побоялся кликнуть клич к народу, воззвать к самым затаенным и заветным чаяниям, ОН дал морю разбушеваться, ураган пронесся с его благословения».
(Борис Пастернак "Сестра моя - жизнь")
Как бы ни отличались друг от друга великие революции разных веков и народов, есть у них, если оглянуться назад, одно общее, что задним числом их объединяет. Все они – исторические исключительности или чрезвычайности, редкие в летописях человечества и требующие от него столько предельных и сокрушительных сил, что они не могут повторяться часто. Ленин был душой и совестью такой редчайшей достопримечательности, лицом и голосом великой русской бури, единственной и необычайной. ОН с горячностью гения, не колеблясь, взял на себя ответственность за кровь и ломку, каких не видел мир, ОН не побоялся кликнуть клич к народу, воззвать к самым затаенным и заветным чаяниям, ОН дал морю разбушеваться, ураган пронесся с его благословения».
(Борис Пастернак "Сестра моя - жизнь")
Ленин как национальный тип
«Ленин отражает собой русский рабочий класс не только в его пролетарском настоящем, но и в его столь еще свежем крестьянском прошлом. У этого самого бесспорного из вождей пролетариата не только мужицкая внешность, но и крепкая мужицкая подоплека.
Перед Смольным стоит памятник другому большому деятелю мирового пролетариата. Маркс на камне, в черном сюртуке. Конечно, это мелочь, но Ленина даже мысленно никак не оденешь в черный сюртук.
На некоторых портретах Маркс изображен с широкой крахмальной манишкой, на которой болтается нечто вроде монокля. То, что Маркс не был склонен к кокетливости несомненно ясно для тех, кто имеет понятие о духе Маркса. Но Маркс родился и вырос на иной национально–культурной почве, и дышал иной атмосферой, как и верхи немецкого рабочего класса, своими корнями уходящие не в мужицкую деревню, а в цеховое ремесло и в сложную городскую культуру средних веков.
Самый стиль Маркса, богатый и прекрасный, сочетание силы и гибкости, гнева и иронии, суровости и изысканности, несет в себе литературные и эстетические накопления всей предшествующей социально–политической немецкой культуры, начиная с реформации и ранее. Литературный и ораторский стиль Ленина страшно прост, утилитарен, аскетичен, как и весь его уклад. Но в этом могучем аскетизме нет и тени моралистики. Это не принцип, не надуманная система и уже, конечно, не рисовка: это просто внешнее выражение ВНУТРЕННЕГО СОСРЕДОТОЧЕНИЯ СИЛ для ДЕЙСТВИЯ. Это хозяйская, мужицкая деловитость только в грандиозном масштабе».
(Л.Д.Троцкий "Ленин как национальный тип")
Перед Смольным стоит памятник другому большому деятелю мирового пролетариата. Маркс на камне, в черном сюртуке. Конечно, это мелочь, но Ленина даже мысленно никак не оденешь в черный сюртук.
На некоторых портретах Маркс изображен с широкой крахмальной манишкой, на которой болтается нечто вроде монокля. То, что Маркс не был склонен к кокетливости несомненно ясно для тех, кто имеет понятие о духе Маркса. Но Маркс родился и вырос на иной национально–культурной почве, и дышал иной атмосферой, как и верхи немецкого рабочего класса, своими корнями уходящие не в мужицкую деревню, а в цеховое ремесло и в сложную городскую культуру средних веков.
Самый стиль Маркса, богатый и прекрасный, сочетание силы и гибкости, гнева и иронии, суровости и изысканности, несет в себе литературные и эстетические накопления всей предшествующей социально–политической немецкой культуры, начиная с реформации и ранее. Литературный и ораторский стиль Ленина страшно прост, утилитарен, аскетичен, как и весь его уклад. Но в этом могучем аскетизме нет и тени моралистики. Это не принцип, не надуманная система и уже, конечно, не рисовка: это просто внешнее выражение ВНУТРЕННЕГО СОСРЕДОТОЧЕНИЯ СИЛ для ДЕЙСТВИЯ. Это хозяйская, мужицкая деловитость только в грандиозном масштабе».
(Л.Д.Троцкий "Ленин как национальный тип")
среда, 22 октября 2014 г.
Катя Рерих
Н.В.Валентинов-Вольский. КАТЯ РЕРИХ.
...Однако, переход через границу оказался не таким уж простым делом. Приехав в Каменец-Подольск, я не знал, что за два дня до этого местная соц.-демократическая организация, все, кто должны были оказать мне содействие в этом переходе, были арестованы. С ними же меня должен был свести некий юноша, явившись к которому, я должен был произнести пароль, что-то вроде "я к вам от дорогого Михаила Михайловича Михайлова".
Юношу я отыскал, но, едва сказал пароль, как в двери появилась фигура седой дамы, похожей лицом на императрицу Екатерину Великую, только гигантского роста и с соответствующим бюстом. При виде ее юноша лишился языка, покраснел, прижался к стене и стал смущенно что-то ковырять в ней ногтем. Екатерина Великая, подойдя ко мне вплотную (я не достигал ее подбородка) грозно крикнула:
– Это мой сын, я его мать! Что вам нужно? От Михаила Михайловича Михайлова? Что это значит? Вы пришли совращать моего сына, втягивать его в политику. Вы хотите, чтобы его заперли в тюрьму! Вон!
С треском открыв дверь, она почти вытолкнула меня из передней. Часа через два я всё-таки снова позвонил в ту же квартиру в надежде, что, может быть, как-нибудь удастся увидеть юношу без мамаши и выудить у него необходимые сведения. Вместо него опять выкатилась грозная дама, лицо которой при виде меня покрылось багровыми пятнами. "Вон, или сейчас позову полицию!".
В продолжение нескольких часов я ходил по занесенному снегом городу, поминутно растирая уши и нос от ужасного холода. Что делать? Возвращаться в Киев, рискуя быть
снова арестованным? Следующий поезд туда шел лишь утром. Где же проведу я ночь? В гостинице обязательно потребуют паспорт, у меня никакого нет. В парке, около развалин стен крепости, построенной еще в XIV веке, когда городом владели литовские князья, было несколько скамей, утопающих в снегу. Не попытаться ли на одной из них провести ночь? Нельзя, недалеко полицейский пост.
Как это часто бывает в жизни, всё решила случайность.
Маршируя по улицам, ломая голову над тем, что мне делать, я увидел между двумя домами, в глубине двора, некую мне нужную кабинку, которой, например, французы
пользуются без малейшего стеснения, тогда как русские этого стесняются. Я не успел дойти до места назначения. Окно кухни одного из домов открылось и, следуя обычаям
провинциального города, не имеющего канализационной сети, выплескивать помои куда попало, из него вылетело целое ведро разной дряни. Изрядная часть ее, в виде очистков картофеля, яичной скорлупы, рыбьих хвостов и корок апельсина, попала мне на шляпу и пальто. Благодаря этой случайности я не возвратился в Киев, не был арестован, а очутился 5 января в Женеве у Ленина, так как вот что затем произошло. Скандал, ибо не щадя, соответствующих инциденту, слов, я стал переругиваться с виновницей происшествия, привлек внимание обитателей смежных домов и, в том числе, кого-то кто стал мне барабанить в замерзшие стекла окна дома направо. Через минуту оттуда выбежала девочка и ухватила меня за рукав: "паныч, паныч, вам зовуть". В квартире, в которую она меня привела, я с величайшей радостью увидел Катю Рерих. Гора свалилась с плеч: в этом проклятом городе я был не один! Если бы не ведро с помоями и не вызванный им шум и скандал, она бы не подошла к окну и меня не увидала.
Но кто такая Катя Рерих? Скромная и милая пропагандистка соц.-демократической организации в Киеве, к которой принадлежал и я. Меня посылала в Женеву партия в лице Г.М. Кржижановского, Катя же нелегально пробиралась туда за собственный счет, чтобы там, где находился генеральный штаб революции, честно и совестливо, как всё, что она делала, разобраться в причинах раскола партии на большевиков и меньшевиков, как гром среди ясного неба поразивший партийных людей. От Кати я узнал, что в этой квартире она скрывается уже четвертый день и хотя все партийцы города арестованы, ей всё-таки посчастливилось связаться с одним контрабандистом-молдаванином, взявшимся отвести ее в село за 12 километров от Каменец-Подольска, откуда, ночью, перейдя замерзший Днестр, можно очутиться за границей, т. е. в австро-венгерской Галиции. Эта часть Галиции, к слову сказать, ныне присоединена к "Украинской Советской Социалистической Республике".
"Мы едем сегодня вечером, вы можете ехать со мною, только нужно нашему проводнику внести дополнительно 50 рублей".
Сказанным о Кате ограничиться никак нельзя. Катя не просто девушка из интеллигентной семьи, а особый тип русской девушки, подвижнически, жертвенно, вступившей в революционное движение. Один из рабочих говорил: "Катя – святая. Как она живет среди нас – не понимаю. Когда она рассказывает нам о жизни в будущем социалистическом строе, глаза ее светятся и я чувствую себя в раю". Катя была родственницей, если не ошибаюсь, племянницей большого художника Рериха. Главным было всё-таки не это физическое родство, а духовное родство со многими поколениями замечательных русских женщин и девушек, черты которых, говоря о женах декабристов, пытался представить Некрасов.
Катя происходила, кажется, из немецкой семьи, но душа ее была соткана из той особой русской "материи", что и душа Лизы Калитиной, героини романа Тургенева "Дворянское Гнездо". Лиза Калитина ушла в монастырь. Катя Рерих в революцию. Легко допустить и обратное: та же Лиза Калитина в девятисотых годах стала бы подвижницей революции, а Катя Рерих в сороковых годах прошлого столетия пошла бы в монастырь. Психологическая, эмоциональная основа у обеих одинакова. У них было даже и внешнее сходство. У Кати было такое же "бледное свежее лицо, глаза и губы такие же серьезные, взгляд честный и невинный. Голос тихий, вдруг остановится, слушает с вниманием, без улыбки, потом задумается и откинет назад свои волосы", как у Лизы.
Киевская соц.-демократическая организация, как и все организации того времени,
была богата этими славными, милыми девушками и женщинами. Одни из них носили
русскую и украинскую фамилию, другие еврейскую и все они были в сущности
подвижницами. Отличие от них Кати Рерих было в том, что она представляла крайнее, уже
переходящее за какую-то грань, выражение этого типа. Моральный уровень людей "ордена", членов подпольных организаций, был тогда очень высок. Это нужно сугубо подчеркнуть. Но Катя в ее требованиях нравственных качеств от человека-социалиста шла так далеко, что ответить на них мог лишь святой. Это, а с другой стороны, ее инстинктивное отвращение от всех видов насилия, безграничная вера в силу нравственного примера, воздействия на зло словом, – незаметно приводили ее почти к позиции Льва Толстого: непротивление злу насилием. Наши пути тут резко расходились.
Припоминаю следующий случай. Мы организовывали с нею рабочее собрание за
Днепром. Всюду были расставлены пикеты, указывавшие как нужно добраться до поляны в лесу, на которой, придя раньше других, мы уже сидели с Катей. Неизвестно, как он прошел незамеченный пикетами, только на поляне раньше чем рабочие, появился сыщик, давно за мною следивший. С насмешливой улыбкой, словно издеваясь над нами, – "думали скрыться от меня, а я вас накрыл" – он остановился в трех шагах от нас, смотря на Катю в упор, так как, по-видимому, это было новое для него лицо.
Признаюсь, в этот момент я превратился в зверя и схватив сыщика за горло, стал его
жестоко избивать. На Катю это произвело потрясающее впечатление. Задыхаясь от волнения, она начала истерически кричать, чтобы я перестал бить. Растерявшись от неожиданного крика с этой стороны, я выпустил из рук сыщика, поспешившего скрыться. Собрание было сорвано, нужно было предупредить о том все пикеты и в этот день я не имел возможности видеть Катю. А на следующий день, когда я потребовал от нее объяснений, она, волнуясь, мне ответила:
– Я не переношу никакого насилия и зверства, откуда бы они ни шли. Это чувство
сильнее меня. Я не могу допустить: нам можно, им нельзя. Когда вы избивали сыщика, у
него было лицо испуганного и страдающего человека, у вас же искаженное, отвратительное лицо зверя. В этот момент вы были для меня противнее сыщика. Неужели социализм не очищает души человека, неужели и в человеке-социалисте может жить и выходить наружу страшный зверь? Одна мысль об этом меня бросает в холод и всё становится темно.
Я ответил Кате, чтоˇей лучше всего бросить революционную пропаганду и уйти в
монастырь. Продолжать спор на эту тему не пришлось. Дня три спустя я был арестован и
встретился с Катей только в Каменец-Подольске...
Когда начало смеркаться, мы, в санях контрабандиста, выехали в путь к селу на самой
границе. По дороге еле избегли встречи с конной пограничной стражей. Приехав в село
долго мерзли в какой-то риге, а потом потихоньку были переведены в избу, где, задыхаясь от жары, сидели спрятанными за раскаленной печкой. На столе перед окнами контрабандист поставил лампу, чтобы все соседи видели, что он дома и никого у него нет.
В двенадцатом часу ночи, когда на селе потухли последние огни, мы вышли из избы к
Днестру. Увы, нас здесь ждала большая неприятность. Вместо пограничников, получивших
от нашего проводника некую мзду и обязавшихся нас не видеть, в карауле оказались
стражники, мзды не получившие. При виде нас и после нескольких окриков и свистков, они, по всем правилам об охране границы, открыли пальбу из ружей. Проводник, превратившись в настоящего зайца, перебежав реку, быстро скрылся на той стороне. Поспеть за ним мы не могли. Пули около нас свистели. Я толкнул Катю в сугроб снега и в нем мы присели. В сугробе оказался куст. Хлопья снега, висевшие на нем как вата, образовывали занавес, скрывавший нас от стражников. Он не был прочен. При малейшем нашем движении эти хлопья снега могли свалиться и открыть нас, тем более легко, что злая и холодная луна, как лампа, висела прямо над головой. Было очень холодно, вероятно, 16 или 17 градусов мороза.
Через отверстия снежного занавеса я мог, сравнительно недалеко от нас, видеть как наши
неприятели ходят с фонарем, курят, слышать как они кашляют, что-то говорят.
Осторожность и неподвижность должны были быть нашим правилом и когда Катя
сделала попытку несколько вытянуть ногу, я довольно грубо шепнул ей: "чорт возьми, что
вы делаете, хотите, чтобы нас подстрелили как куропаток". Как жалел потом, что вырвалась эта фраза. Ведь только позднее узнал, что когда мы прыгнули в сугроб, – шуба, юбка и всё прочее у Кати неловко подвернулось и ее нога, выше колена голая, оказалась прижатой к снегу. При ужасном морозе сидеть в таком положении было, конечно, мучительно, но так как я сказал, что нас подстрелят, т. е. могут подстрелить не ее одну, а по ее вине и меня, Катя, потому что это была Катя Рерих, стоически выдержала испытание. В глазах ее стояли слезы, я-то думал что это от холода и мороза...
Когда, наконец, проклятая луна потушила свой фонарь и закатившись ушла спать, на
вражеском берегу всё утихло; мы, просидев в сугробе более трех часов, обледенелые, стуча зубами от холода, воспользовались темнотой и вылезли из сугроба. Куда, в каком
направлении идти – неизвестно. Было даже опасение, что, кружась, в темноте, мы снова
перешагнем, занесенный снегом Днестр и очутимся на русской территории. Блуждая по
снежной равнине, мы набрели на стог соломы, что наводило на мысль, что близко какое-то
селение. Я предполагал, что из боков стога можно вытащить солому, сделать таким образом норы и залезть туда до утра.
Спекшаяся от холода, заледенелая, одеревенелая солома была так спрессована, что,
несмотря на наши усилия, нам ничего сделать не удалось. Пришлось расположиться у стога на снегу и, свернувшись, в комок, я немедленно заснул, проснувшись лишь от глухого кашля Кати. "Что с вами?". "Ничего, право ничего". Я дотронулся до ее лба, у нее несомненно был жар. Утром удалось встретить нашего контрабандиста (честный человек! Он бегал по всем направлениям нас отыскивая) и кое как добравшись из этого заброшенного уголка Галиции до железной дороги, спасаясь от приметивших нас австрийских жандармов, мы, после многих пересадок, доехали до Вены, а оттуда до Женевы.
Тяжелый переход через границу оказался роковым для слабых легких Кати. По приезде в
Женеву, она слегла, больше не вставала и через несколько месяцев ее унесла в могилу
скоротечная чахотка. Она не дожила даже до 22 лет...
...Однако, переход через границу оказался не таким уж простым делом. Приехав в Каменец-Подольск, я не знал, что за два дня до этого местная соц.-демократическая организация, все, кто должны были оказать мне содействие в этом переходе, были арестованы. С ними же меня должен был свести некий юноша, явившись к которому, я должен был произнести пароль, что-то вроде "я к вам от дорогого Михаила Михайловича Михайлова".
Юношу я отыскал, но, едва сказал пароль, как в двери появилась фигура седой дамы, похожей лицом на императрицу Екатерину Великую, только гигантского роста и с соответствующим бюстом. При виде ее юноша лишился языка, покраснел, прижался к стене и стал смущенно что-то ковырять в ней ногтем. Екатерина Великая, подойдя ко мне вплотную (я не достигал ее подбородка) грозно крикнула:
– Это мой сын, я его мать! Что вам нужно? От Михаила Михайловича Михайлова? Что это значит? Вы пришли совращать моего сына, втягивать его в политику. Вы хотите, чтобы его заперли в тюрьму! Вон!
С треском открыв дверь, она почти вытолкнула меня из передней. Часа через два я всё-таки снова позвонил в ту же квартиру в надежде, что, может быть, как-нибудь удастся увидеть юношу без мамаши и выудить у него необходимые сведения. Вместо него опять выкатилась грозная дама, лицо которой при виде меня покрылось багровыми пятнами. "Вон, или сейчас позову полицию!".
В продолжение нескольких часов я ходил по занесенному снегом городу, поминутно растирая уши и нос от ужасного холода. Что делать? Возвращаться в Киев, рискуя быть
снова арестованным? Следующий поезд туда шел лишь утром. Где же проведу я ночь? В гостинице обязательно потребуют паспорт, у меня никакого нет. В парке, около развалин стен крепости, построенной еще в XIV веке, когда городом владели литовские князья, было несколько скамей, утопающих в снегу. Не попытаться ли на одной из них провести ночь? Нельзя, недалеко полицейский пост.
Как это часто бывает в жизни, всё решила случайность.
Маршируя по улицам, ломая голову над тем, что мне делать, я увидел между двумя домами, в глубине двора, некую мне нужную кабинку, которой, например, французы
пользуются без малейшего стеснения, тогда как русские этого стесняются. Я не успел дойти до места назначения. Окно кухни одного из домов открылось и, следуя обычаям
провинциального города, не имеющего канализационной сети, выплескивать помои куда попало, из него вылетело целое ведро разной дряни. Изрядная часть ее, в виде очистков картофеля, яичной скорлупы, рыбьих хвостов и корок апельсина, попала мне на шляпу и пальто. Благодаря этой случайности я не возвратился в Киев, не был арестован, а очутился 5 января в Женеве у Ленина, так как вот что затем произошло. Скандал, ибо не щадя, соответствующих инциденту, слов, я стал переругиваться с виновницей происшествия, привлек внимание обитателей смежных домов и, в том числе, кого-то кто стал мне барабанить в замерзшие стекла окна дома направо. Через минуту оттуда выбежала девочка и ухватила меня за рукав: "паныч, паныч, вам зовуть". В квартире, в которую она меня привела, я с величайшей радостью увидел Катю Рерих. Гора свалилась с плеч: в этом проклятом городе я был не один! Если бы не ведро с помоями и не вызванный им шум и скандал, она бы не подошла к окну и меня не увидала.
Но кто такая Катя Рерих? Скромная и милая пропагандистка соц.-демократической организации в Киеве, к которой принадлежал и я. Меня посылала в Женеву партия в лице Г.М. Кржижановского, Катя же нелегально пробиралась туда за собственный счет, чтобы там, где находился генеральный штаб революции, честно и совестливо, как всё, что она делала, разобраться в причинах раскола партии на большевиков и меньшевиков, как гром среди ясного неба поразивший партийных людей. От Кати я узнал, что в этой квартире она скрывается уже четвертый день и хотя все партийцы города арестованы, ей всё-таки посчастливилось связаться с одним контрабандистом-молдаванином, взявшимся отвести ее в село за 12 километров от Каменец-Подольска, откуда, ночью, перейдя замерзший Днестр, можно очутиться за границей, т. е. в австро-венгерской Галиции. Эта часть Галиции, к слову сказать, ныне присоединена к "Украинской Советской Социалистической Республике".
"Мы едем сегодня вечером, вы можете ехать со мною, только нужно нашему проводнику внести дополнительно 50 рублей".
Сказанным о Кате ограничиться никак нельзя. Катя не просто девушка из интеллигентной семьи, а особый тип русской девушки, подвижнически, жертвенно, вступившей в революционное движение. Один из рабочих говорил: "Катя – святая. Как она живет среди нас – не понимаю. Когда она рассказывает нам о жизни в будущем социалистическом строе, глаза ее светятся и я чувствую себя в раю". Катя была родственницей, если не ошибаюсь, племянницей большого художника Рериха. Главным было всё-таки не это физическое родство, а духовное родство со многими поколениями замечательных русских женщин и девушек, черты которых, говоря о женах декабристов, пытался представить Некрасов.
Катя происходила, кажется, из немецкой семьи, но душа ее была соткана из той особой русской "материи", что и душа Лизы Калитиной, героини романа Тургенева "Дворянское Гнездо". Лиза Калитина ушла в монастырь. Катя Рерих в революцию. Легко допустить и обратное: та же Лиза Калитина в девятисотых годах стала бы подвижницей революции, а Катя Рерих в сороковых годах прошлого столетия пошла бы в монастырь. Психологическая, эмоциональная основа у обеих одинакова. У них было даже и внешнее сходство. У Кати было такое же "бледное свежее лицо, глаза и губы такие же серьезные, взгляд честный и невинный. Голос тихий, вдруг остановится, слушает с вниманием, без улыбки, потом задумается и откинет назад свои волосы", как у Лизы.
Киевская соц.-демократическая организация, как и все организации того времени,
была богата этими славными, милыми девушками и женщинами. Одни из них носили
русскую и украинскую фамилию, другие еврейскую и все они были в сущности
подвижницами. Отличие от них Кати Рерих было в том, что она представляла крайнее, уже
переходящее за какую-то грань, выражение этого типа. Моральный уровень людей "ордена", членов подпольных организаций, был тогда очень высок. Это нужно сугубо подчеркнуть. Но Катя в ее требованиях нравственных качеств от человека-социалиста шла так далеко, что ответить на них мог лишь святой. Это, а с другой стороны, ее инстинктивное отвращение от всех видов насилия, безграничная вера в силу нравственного примера, воздействия на зло словом, – незаметно приводили ее почти к позиции Льва Толстого: непротивление злу насилием. Наши пути тут резко расходились.
Припоминаю следующий случай. Мы организовывали с нею рабочее собрание за
Днепром. Всюду были расставлены пикеты, указывавшие как нужно добраться до поляны в лесу, на которой, придя раньше других, мы уже сидели с Катей. Неизвестно, как он прошел незамеченный пикетами, только на поляне раньше чем рабочие, появился сыщик, давно за мною следивший. С насмешливой улыбкой, словно издеваясь над нами, – "думали скрыться от меня, а я вас накрыл" – он остановился в трех шагах от нас, смотря на Катю в упор, так как, по-видимому, это было новое для него лицо.
Признаюсь, в этот момент я превратился в зверя и схватив сыщика за горло, стал его
жестоко избивать. На Катю это произвело потрясающее впечатление. Задыхаясь от волнения, она начала истерически кричать, чтобы я перестал бить. Растерявшись от неожиданного крика с этой стороны, я выпустил из рук сыщика, поспешившего скрыться. Собрание было сорвано, нужно было предупредить о том все пикеты и в этот день я не имел возможности видеть Катю. А на следующий день, когда я потребовал от нее объяснений, она, волнуясь, мне ответила:
– Я не переношу никакого насилия и зверства, откуда бы они ни шли. Это чувство
сильнее меня. Я не могу допустить: нам можно, им нельзя. Когда вы избивали сыщика, у
него было лицо испуганного и страдающего человека, у вас же искаженное, отвратительное лицо зверя. В этот момент вы были для меня противнее сыщика. Неужели социализм не очищает души человека, неужели и в человеке-социалисте может жить и выходить наружу страшный зверь? Одна мысль об этом меня бросает в холод и всё становится темно.
Я ответил Кате, чтоˇей лучше всего бросить революционную пропаганду и уйти в
монастырь. Продолжать спор на эту тему не пришлось. Дня три спустя я был арестован и
встретился с Катей только в Каменец-Подольске...
Когда начало смеркаться, мы, в санях контрабандиста, выехали в путь к селу на самой
границе. По дороге еле избегли встречи с конной пограничной стражей. Приехав в село
долго мерзли в какой-то риге, а потом потихоньку были переведены в избу, где, задыхаясь от жары, сидели спрятанными за раскаленной печкой. На столе перед окнами контрабандист поставил лампу, чтобы все соседи видели, что он дома и никого у него нет.
В двенадцатом часу ночи, когда на селе потухли последние огни, мы вышли из избы к
Днестру. Увы, нас здесь ждала большая неприятность. Вместо пограничников, получивших
от нашего проводника некую мзду и обязавшихся нас не видеть, в карауле оказались
стражники, мзды не получившие. При виде нас и после нескольких окриков и свистков, они, по всем правилам об охране границы, открыли пальбу из ружей. Проводник, превратившись в настоящего зайца, перебежав реку, быстро скрылся на той стороне. Поспеть за ним мы не могли. Пули около нас свистели. Я толкнул Катю в сугроб снега и в нем мы присели. В сугробе оказался куст. Хлопья снега, висевшие на нем как вата, образовывали занавес, скрывавший нас от стражников. Он не был прочен. При малейшем нашем движении эти хлопья снега могли свалиться и открыть нас, тем более легко, что злая и холодная луна, как лампа, висела прямо над головой. Было очень холодно, вероятно, 16 или 17 градусов мороза.
Через отверстия снежного занавеса я мог, сравнительно недалеко от нас, видеть как наши
неприятели ходят с фонарем, курят, слышать как они кашляют, что-то говорят.
Осторожность и неподвижность должны были быть нашим правилом и когда Катя
сделала попытку несколько вытянуть ногу, я довольно грубо шепнул ей: "чорт возьми, что
вы делаете, хотите, чтобы нас подстрелили как куропаток". Как жалел потом, что вырвалась эта фраза. Ведь только позднее узнал, что когда мы прыгнули в сугроб, – шуба, юбка и всё прочее у Кати неловко подвернулось и ее нога, выше колена голая, оказалась прижатой к снегу. При ужасном морозе сидеть в таком положении было, конечно, мучительно, но так как я сказал, что нас подстрелят, т. е. могут подстрелить не ее одну, а по ее вине и меня, Катя, потому что это была Катя Рерих, стоически выдержала испытание. В глазах ее стояли слезы, я-то думал что это от холода и мороза...
Когда, наконец, проклятая луна потушила свой фонарь и закатившись ушла спать, на
вражеском берегу всё утихло; мы, просидев в сугробе более трех часов, обледенелые, стуча зубами от холода, воспользовались темнотой и вылезли из сугроба. Куда, в каком
направлении идти – неизвестно. Было даже опасение, что, кружась, в темноте, мы снова
перешагнем, занесенный снегом Днестр и очутимся на русской территории. Блуждая по
снежной равнине, мы набрели на стог соломы, что наводило на мысль, что близко какое-то
селение. Я предполагал, что из боков стога можно вытащить солому, сделать таким образом норы и залезть туда до утра.
Спекшаяся от холода, заледенелая, одеревенелая солома была так спрессована, что,
несмотря на наши усилия, нам ничего сделать не удалось. Пришлось расположиться у стога на снегу и, свернувшись, в комок, я немедленно заснул, проснувшись лишь от глухого кашля Кати. "Что с вами?". "Ничего, право ничего". Я дотронулся до ее лба, у нее несомненно был жар. Утром удалось встретить нашего контрабандиста (честный человек! Он бегал по всем направлениям нас отыскивая) и кое как добравшись из этого заброшенного уголка Галиции до железной дороги, спасаясь от приметивших нас австрийских жандармов, мы, после многих пересадок, доехали до Вены, а оттуда до Женевы.
Тяжелый переход через границу оказался роковым для слабых легких Кати. По приезде в
Женеву, она слегла, больше не вставала и через несколько месяцев ее унесла в могилу
скоротечная чахотка. Она не дожила даже до 22 лет...
воскресенье, 19 октября 2014 г.
Русская реформация ХХ века: логика трансформации атеистического протестантизма большевиков :: Федеральный образовательный портал - ЭКОНОМИКА, СОЦИОЛОГИЯ, МЕНЕДЖМЕНТ
Русская реформация ХХ века: логика исторической трансформации атеистического протестантизма большевиков :: Федеральный образовательный портал - ЭКОНОМИКА, СОЦИОЛОГИЯ, МЕНЕДЖМЕНТ
Тот факт, что именно Россия стала родиной торжества марксизма, автор считает неслучайным, и предлагает свое видение указанной проблемы. Он исходит из самой логики развития культурно-исторического процесса в России. В статье рассматриваются следующие вопросы: становление советской культуры, вышедшей из культуры Серебряного века; внутренние противоречия в развитии русской культуры XIX – начала XX в.; русский большевизм как своеобразная форма атеистического протестантизма; культура русского социального протестантизма в современных условиях.
Тот факт, что именно Россия стала родиной торжества марксизма, автор считает неслучайным, и предлагает свое видение указанной проблемы. Он исходит из самой логики развития культурно-исторического процесса в России. В статье рассматриваются следующие вопросы: становление советской культуры, вышедшей из культуры Серебряного века; внутренние противоречия в развитии русской культуры XIX – начала XX в.; русский большевизм как своеобразная форма атеистического протестантизма; культура русского социального протестантизма в современных условиях.
среда, 8 октября 2014 г.
вторник, 7 октября 2014 г.
Атомизм Запада и космизм Востока
Уже Демокрит, Аристотель и Евклид - типичные западоиды (которым противостояли такие титаны духа как Пифагор, Гераклит и Платон с их космизмом и ориентацией на традиции Востока, Египта в частности). Для западоида реальность - это совокупность взаимоотчуждённых объектов (атомов, индивидов, товаров, частных лиц). Даже понятия и идеи для него - лишь взаимоотчуждённые условности, принципиально не сводимые ни к какой живой и разумной целостности. Отчуждение для западоида - это свойство и закон самой Природы. Отсюда - и вся рыночность и буржуазность сознания западоида. В результате: колоссальное развитие частностей - за счёт разрушения Целого, вплоть до разрушения самой биосферы нашей планеты. Механический западный плюрализм и органический восточный космизм - это полярные противоположности.
Россия - как гигантская Евразийская Цивилизация - самой Природой предназначена творчески синтезировать эти противоположности, как и разрешить все противоречия и проблемы, навязанные человечеству Западной Цивилизацией. Сознание абсолютной коммунитарности всего живого и сущего - как и нравственный долг создания соответствующего человеческого общежития - присуще русскому/евразийскому сознанию на генетическом уровне.
Россия - как гигантская Евразийская Цивилизация - самой Природой предназначена творчески синтезировать эти противоположности, как и разрешить все противоречия и проблемы, навязанные человечеству Западной Цивилизацией. Сознание абсолютной коммунитарности всего живого и сущего - как и нравственный долг создания соответствующего человеческого общежития - присуще русскому/евразийскому сознанию на генетическом уровне.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)